Отец посмотрел на свои руки, помял пальцы.

— Тогда скажи, что нам делать? У меня нет лишних денег, чтобы без конца учить тебя каратэ…

— Джиу-джитсу, папа.

— Не важно, как это называется, Нита. Но почему постоянно продолжаются эти избиения? Скажи, ты не можешь дать сдачи так, чтобы отвадить их раз и навсегда?

— Я стараюсь. Но ты думаешь, что-нибудь изменится, если я поколочу Джоанн? Она просто позовет на подмогу еще больше ребят. Что ты вообще понимаешь? — Голос ее зазвенел.

Отец пристально поглядел на нее, и Нита покраснела.

— Извини, папа, я не хотела кричать на тебя. Просто мне больно и обидно. Но если им сопротивляешься, они еще больше злятся.

— Я должен вмешаться, пока тебя не покалечили, — сказал отец твердо. — Сама ты, я вижу, не справишься. — Он помолчал. — Честно говоря, я предпочел бы, чтобы ты не общалась с этими крикливыми богатыми детьми.

«Я бы тоже», — подумала Нита. Но в том-то и дело, что ее тянуло к Джоанн. Она вздохнула, чувствуя себя виноватой перед отцом, которому ничего, ну ничегошеньки не могла объяснить толком.

— Видишь ли, папа, Джоанн и ее компания просто не любят меня. Я не такая, как они. Не люблю играть в те игры, в которые играют они. Не люблю и НЕ ХОЧУ любить то, что любят они. Говорю не то, что они хотят от меня услышать. Вот и все.

Отец взглянул на нее и печально покачал головой.

— Я просто не могу больше видеть тебя избитой, детка. Я не знаю… Может быть, тебе попытаться хоть чуть-чуть стать похожей на них? Если бы ты сумела… Постарайся, а? — Он провел рукой по распадающимся седым волосам. — Что я говорю? — пробормотал он. — Послушай, дай слово, что ты скажешь мне, если тебе все же потребуется моя помощь.

— Слушаюсь, сэр, — шутливо отрапортовала Нита.

— О'кей! — в тон ей ответил отец. — Если завтра ты будешь чувствовать себя нормально, не сгребешь ли листья на заднем дворе? Я собираюсь заняться лужайкой около рябины и, может быть, что-нибудь там посадить.